C

Великий Проект
двадцатого столетия

Дуглас Рид


 

Уотергейт


В поездке в Москву мистера Никсона сопровождал недавно проявивший себя доктор Киссинджер, уроженец Германии, чей стремительный взлет на вершины международной политики и приобретение широких полномочий напомнили мне о другом «чрезвычайно опасной человеке» Гарри Хопкинсе.

Первые четыре президентских года показали, что мистер Никсон, рьяно следуя курсу Рузвельта-Трумэна-Эйзенхауэра, сделал все от него зависящее, чтобы стереть из памяти заговорщиков свое достижение по привлечению Гисса к ответственности. Но все было напрасно: на протяжении долгих двадцати лет «пресса» продолжала писать о нем в самых нелестных тонах. Никсон нанес смертельное оскорбление заговорщикам и они не забывали об этом, равно как не дали забыть и ему.

Заговорщики были готовы его «съесть». Они руководствовались одним из принципов, описанных в Протоколах, для завладения контролем над полезными в той или иной мере политиками или агентами. Этот принцип заключался в том, чтобы найти (или сфабриковать) некий порочащий репутацию жертвы эпизод из прошлого, какой-нибудь скандал, который можно было бы использовать для запугивания или шантажа. Каждый детектив Скотланд Ярда или ФБР, который имел дело с тактикой коммунистического шпионажа, может мгновенно различить, где применялась данная техника.

И теперь Президент Никсон пал жертвой этого испытания лживыми доказательствами и массированным запугиванием. Если бы он прочитал «Филипп Дрю» или понимал, почему мистер Барух предпочитал осуществлять ведение своих дел «на парковой скамейке», то он бы никогда не попал в эту западню.

Вначале его второго президентского срока Американская Служба Безопасности установила в Белом доме систему мониторинга, которая по своим возможностям, превышала любые подобные устройства во всем мире. Записывающие устройства автоматически включались от звука человеческого голоса. В Белом доме Президент не мог и пошевелиться, как его движения сразу записывались и преследовались пищиками и вспыхивающими огоньками на аппаратуре контроля и наблюдения. Каждое слово, сказанное Президентом, было записано (как он полагал, для его личной выгоды).

Причина этой тщательно разработанной ловушки стала ясна, когда у всех на устах зазвучало слово «Уотергейт». В Уотергейт здании располагались офисы Демократической партии. Ночная кража со взломом была проведена настолько публично, разве что не было плакатов или громкоговорителей, объявляющих: «В офисы демократов ворвались по указанию Президента». После первоначального «вскрытия» один взомщик вернулся на место совершения преступления и был обнаружен с записной книжкой (чего бы вы подумали?) телефонных номеров Белого дома!

В то время слово «Уотергейт» стало известно на весь мир. Тогда я бывал во многих странах, где видел, как невежды рассказывали друг другу об «Уотергейте», как если бы они послушали оракула и теперь были причастны к самым таинственным секретным событиям и реалиям происходящего в высших эшелонах власти.

Мистер Никсон, не читавший «Филиппа Дрю», сначала был захвачен врасплох бешеной атакой на него, вероятно, даже не зная лично о «краже со взломом», разве только то, что давала знать ему пресса, не мог понимать всю серьезность происходящего, поэтому он отказался передать свое имущество следствию, когда Сенатский Комитет, расследующий дело, запросил пленки с записями его частных разговоров (к несчастью для Президента, эти разговоры не были «частными»: они прослушивались теми, кто «подловил» Президента).

Ох, уж эти пленки! Они безостановочно вращались, записывая каждое слово бесчисленных бесед Никсона. Президент думал, что он вел их защищенным от посторонних ушей, частным образом. Но кто-то прослушал бесчисленные мили этих записей, это был некто, ищущий малейший промах или противоречие в поведении президента. Президент подал апелляцию против распоряжения Сенатского Комитета исследовать записи, но Верховный Суд оставил в силе это распоряжение. К тому времени стало очевидным, что все эти пленки содержали нечто, что могло бы быть использовано против Президента, и некто знал, какую информацию содержали эти записи. Для следствия было выделено конкретное количество записей. Не оставалось никаких сомнений в том, что Президент в его собственном Белом доме был окружен шпионами.

Обстановка вокруг Уотергейского скандала наколялась вплоть до своей развязки. 23 июня 1972 года голос Президента возвал к Центральному разведывательному управлению с просьбой остановить проводимое Федеральным бюро расследований следствие по этой «краже со взломом». 22 мая 1973 года Президент сделал официальное заявление, в котором отрицал любое использование Центрального разведовательного управления «во внутригосударственных политических целях».

Американская нация онемела от ужаса, когда два ее президента отказались устранить ключевого советского предателя из Государственного Департамента (в деле мистера Трумэна канадский премьер-министр представил важную информацию, которая была проигнорирована) и, более того, покровительствовали ему в грязных делах против Соединенных Штатов: в той же стране, где третий президент, последовательный антикоммунист, был осужден и сделан политическим изгоем.

Теперь пресса и радио подняли шум о том, что Президент Никсон был виновен в одиозном преступлении «укрывательства» (кражи) и «препятствовании осуществлению правосудия». В Белом доме лицемеры и хранители «тех пленок», обступали Президента, нашептывая ему: «Сдавайся! Подай в отставку!»

Для мистера Никсона, которого уже 25 лет безжалостно критиковали, такое всесторонее давление было выше его сил. Его физическое изнеможение можно было невооруженным глазом увидеть на фотографиях тех лет. Методами, описанными в Протоколах и «романе» мистера Хауза, он был изгнан со своего поста – это был первый американский Президент, который бы когда-либо так сильно унижен.

Заговорщики одержали свою величайшую победу. Какой американский президент посмел бы после этого уклониться от «курса»?!

Hа главную (home)