C

Великий Проект
двадцатого столетия

Дуглас Рид


 

Эпоха Рузвельта


Давайте теперь взглянем на разрушительные четырнадцать лет президентства Рузвельта. Как только мистер Рузвельт занял Белый дом, стало очевидным, что все его президентские действия будут продиктованы инстукциями мистера Хауза. Он немедленно распознал врага в виде Советского Союза и прекратил финансирование страны Советов, которое начал Вильсон. Это продолжалось все четырнадцать лет его президентства и параллельно с этим шел процесс проникновения советских агентов в американскую Администрацию на всех уровнях.

Очевидно, что хромой Рузвельт был податливым материалом в руках его «спонсоров»: когда отрекшийся коммунист сообщил ему, что некий советский шпион занимает высокий пост в правительстве, Рузвельт ответил своему информанту, чтобы тот «пошел и утопился, но только в еще более грубых словах». Человек, на защите которого он стоял, был предатель Гисс, который «руководил» Ялтинской Конференцией, в результате которой пол-Европы оказалось под влиянием Советского Союза; кроме того, он был основателем ООН - второй попыткой создания мирового правительства.

При мистере Рузвельте заговор глубоко проник своими раковыми метастазами в американскую политическую систему. Главенство прессы и все способы дезинформации общества явились причиной нарастающей американской инертности, которая, согласно Протоколам, являлась идеальной почвой для реализации великого Плана. Два десятилетия такого воздействия парализовали здоровые инстинкты общества, которые когда-то с неистовством выступили на Мэйн-стрит против вильсоновской Лиги. Теперь же люди за политической сценой активно работали , чтобы в результате борьбы против рабства возникло первое мировое государство рабов.

«Полковник» Хауз умер в канун Второй Мировой войны. Мистер Барух, его товарищ по отбору и «тренировке» Президента Вильсона, теперь стал главным руководителем «падения» Вашингтонской Республики. В отличие от негласного Хауза, мистер Барух был публичной персоной, которого купленная пресса льстиво называла советником президентов и «политиком, у которого офис на парковой скамейке». Такое определение вызывало симпатии у толпы, которая думала о нем как о «человеке с улицы», из товарищеских чувств сидящим, как простой народ, в Центральном Парке. (Думаю, я единственный, кто связывает его «сидение на скамейке в парке» с «подслушивающим» эпизодом в книге «Филипп Дрю», из этого становится понятным, почему он предпринимал меры предосторожности для того, чтобы не быть прослушанным).

Мистер Рузвельт, как безвольная марионетка, мог уже понимать, что его использовали для увеличения мощи Коммунистической Империи и для развала своей собственной страны. Это подразумевает его «странное заявление» (согласно мистеру Роберту Шервуду, биографу Рузвельта и близкому его другу в Белом доме), которое Рузвельт сделал, когда настоял на том, чтобы дать оценку панегирику, прозвучавшему в выступлении военного времени, которое сделал мистер Черчиль: «Сегодня Соединенные Штаты достигли вершины величия и славы». На что Рузвельт возразил, сказав: «Возможно, теперь мы направляется по дороге к апогею нашей слабости».

Это прозвучало как искреннее признание человека, который долгое время находился в рабстве у заговора, чьи разрушительные намерения превратились в его собственные. Эта открывшаяся вдруг правда, как всегда, осталась неуслышанной широкими массами, но, вероятно, вызвала злобное ликование среди коммунистов-заговорщиков, которыми была полна Администрация Рузвельта.

Когда Гитлер в 1941 году напал на Россию, Советский Союз перешел на сторону союзников, а влияние мистера Баруха стало еще большим, равно как и его способность направлять ход войны в целях ухудшения положения, которого он так жаждал. Резко бросалась в глаза его необычайная настойчивость по поводу того, чтобы ходом обоих войн управлял один человек, а не совет. В Первую Мировую войну, он был тем «одним человеком», став главой «Консультационной Комиссии» при Совете Безопасности, о котором Комитет по расследованию Конгресса после войны (в 1919 году) сказал следующее:

«Консультационная Комиссия подобна тайному правительству Соединенных Штатов... она разработала всю систему покупки военного провианта, спланировала цензуру прессы, создала систему контроля за СМИ... иными словами организовала практически все военные мероприятия, которые Конгресс впоследствие одобрил на законодательном уровне, и все это произошло за закрытыми дверями, за недели или даже месяцы до того как Когресс Соединенных Штатов Америки объявил Германии войну... Не было принято ни одного, так называемого, законодательного акта военного времени, принятого впоследствие, который бы не был обсужден и одобрен Консультационной Комиссией ПЕРЕД непосредственным объявлением войны...

В 1914-1918 годах война закончилась до того, как мистер Барух мог продемонстрировать все, что имел в запасе для американцев. В 1935 году он заявил, что если бы война 1914-1918 годов продлилась бы еще на год, то все бы население Америки носило бы дешевую, но носкую форму», единственным возможным различием был бы размер обуви».

В этих словах показано то, как мистер Барух видел будущее Америки: безликая, бездумная толпа, снабженная идентификационными номерами и хлебными карточками, которой разрешено выполнять только определенную работу.

Мистер Барух не был назначен тем «одним человеком», когда была учреждена Военная Коллегия Рузвельта, но тем назначенным человеком, был его ставленник, некий Гарри Хопкинс, и даже мистер Барух не мог бы распорядиться богатствами Америки более властно и в соотсветствии с Планом, чем тот человек.

Hа главную (home)